БОРЬБА ПРОТИВ ПРАВОСЛАВНО-РУССКОГО НАРОДНОГО САМОСОЗНАНИЯ В БЕЛОРУССИИ 

Часть 4. Брутальная шляхта 

Часть 1Часть 2Часть 3 
 Теперь настало время взглянуть на наиболее заметные проявления активности внутривластных компрадоров по насаждению лжеисторического сознания и самосознания в Белоруссии, которые, впрочем, представляют собой лишь верхушку айсберга. Националистическая мифология и основанная на ней пропаганда антиисторической лжи и ложного духовно-исторического самосознания народа достаточно структурирована и, помимо прочего, имеет своё «кощеево яйцо» – осевую «священную» эпоху, из ложного образа которой темные лучи превратных интерпретаций расходятся в разные стороны – ретроспективно и перспективно: через призму этой эпохи преломляются и все события и лица предшествующей и последующей истории. Это – эпоха Великого княжества Литовского, плавно перетекшая в эпоху Речи Посполитой. Почему именно эта эпоха? Не только из-за исторического надлома и разрыва между Русью Западной и Русью Восточной. Именно в это время произошло рождение общественной группы, которая является не просто сословной, социально-классовой, а духовно-классовой – ополяченной и окатоличенной шляхты. Сущностью этой группы является отнюдь не землевладение и профессиональное военное дело, даже не господствующее положение в государстве с безмерными привилегиями, а предательство – Бога и святой веры, языка и культуры, отцов и всего народа, – которое совершила значительная часть западнорусской аристократии. Именно духовные, а часто и физические ее потомки и преемники и являются вкупе творцами всех «противоречий» белорусской истории, межпоколенными коллаборационистами и переписчиками самой истории Белой Руси. Вся их практико-политическая и теоретико-идеологическая деятельность (как и у польской нации, которой они поклоняются) вплоть до сего дня основана на иудином предательстве и представляет собой страстное самооправдание – безнадежную попытку оправдания предательства, в том числе, перед самими собой. За этой деятельностью стоит антихристианская сущность, поскольку вся деятельность дьявола и последовавших за ним ангелов как раз и состоит в попытке оправдать ложью свое первоначальное и последующие предательства и втянуть в него как можно больше людей. 

Таким образом, возвеличивание образа западнорусской аристократии, превратившейся в польско-литвинскую шляхту (а заодно и самой шляхты польской), а также ее «свершений» от времен отступничества и вплоть до наших дней и составляет стержень искаженной картины истории белорусов и навязываемого им ядовитого народно-исторического самосознания. И здесь следует сосредоточить внимание на одном знаковом телепроекте – телесериале, подготовленном авторским коллективом главного идеологического отдела белорусского телевидения – Агентства теленовостей первого национального телеканала «БТ. Беларусь 1», окормляемого нынешним главой всебелорусского общественного объединения «Белая Русь» Геннадияем Брониславовичем Давыдько. В этом выпущенном на обозрение всего народа «творении» собрана вся соль антихристианской и антиисторической русофобской прозападно-националистической идеологии, которая еще сравнительно недавно звучала исключительно из закутков оппозиционного болота и родственной им гуманитарной интеллигенции, а ныне стала во многом каноном официальной идеологии, призванной превратить белорусов в литвинов по подобию нынешних украинцев. Название этого сериала, означенного как «историческая сага», – «Шляхта. Брутальная история» (в 5 сериях). Как заявляют сами его авторы, «новый проект посвящен элите наших земель – шляхте. Этот термин, к сожалению, и сегодня многие ошибочно переводят как “дворянство”. Что поделать, ведь целое поколение выросло на учебниках, где наша история преподносилась через призму российских историографов. Если в восточной соседке дворяне были при дворе и были подчинены царствующим особам, то наша шляхта, наоборот, даже выбирала короля во времена Речи Посполитой. Выделялось сословие и среди прочей западной аристократии». В общем-то в этом анонсе понимающий человек может заранее прочесть и все содержание телесериала, а вместе с ним – и господствующей ныне официальной исторической идеологии. Однако мы углубимся в подробности. 

Сериал был снят, конечно, по заказу идеологического руководства страны, восходящего к Администрации Президента, в которой, как минимум в период разработки и съемок, царили все те же господа Янчевский, Якубович сотоварищи. Однако и «творческий коллектив» отнюдь не скрепя сердце и не скрипя зубами исполнял данное поручение. Главным режиссером «Брутальной шляхты» выступил Мiхась Равуцкi – как пишется в польском комментарии, «культовый журналист, гениальный с бардзо гениальными текстами о культуре и искусстве». За год до выхода сего «шедевра» тот же самый коллектив во главе с Ревуцким получил из рук самого А.Г.Лукашенко премию в рамках рождественских награждений «За духовное возрождение» за создание таких документальных фильмов, как «Радзивиллы. Тайны семьи», «Национальная дилогия. Статут ВКЛ», «Слуцкие пояса. Тайные знаки». Отдельно подчеркнем, что и награждение, и разработка и съемка сериала происходили еще до событий Евромайдана и Русской весны, поэтому связать их появление с нервной реакцией на последние не удастся. А вот выход на телеэкраны «Брутальной» шляхты произошел на границе весны и лета 2014 года – как раз в дни, когда другие «брутальные шляхтичи» из «национальной элиты», слепленной вопреки «российской историографии», бомбили самолетами Луганск, реактивной артиллерией сносили больницы Донбасса и сжигали заживо сотни людей в Одессе. 

Под стать Ревуцкому и замыслу сериала и весь коллектив экспертов-историков, уже самих по себе представляющих колорит – классический польско-еврейский союз, доминировавший на белорусских землях XVI-XVIII вв., ныне же составляющий численно несколько процентов населения. Возглавляет «экспертный совет» Анатолий Бутевич – в разгар националистической вакханалии занимавший посты председателя Государственного комитета по печати (1990-1992), министра информации (1992-1994), министра культуры и печати Республики Беларусь (1994-1996), после чего работавший не где-нибудь, а в посольских ведомствах Министерства иностранных дел (в Польше и в русофобской Румынии), а ныне востребованный властью в качестве «заместителя председателя совета Белорусского фонда культуры, председателя товарищества “Беларусь – Польша”, заместителя председателя Республиканского общественного комитета по делам культуры и искусства при Совете Министров РБ, председателя общественной наблюдательной комиссии при Министерстве культуры по охране историко-культурного наследия». Особенно проявит себя, как увидим далее, директор музея культового для литвинистов замкового комплекса «Мир» Ольга Попко, ставшая впоследствии не просто депутатом белорусской «Верховной Рады», а заместителем того самого В.Воронецкого в парламентской Комиссии по международным делам. Такая комиссия, несомненно, сделает свой «вклад» в строительство Союзного государства Беларуси и России и в защиту от американско-германско-польской экспансии. Наконец, продюсер телесериала Марат Марков впоследствии (чуть более года назад) возглавил ни много ни мало второй республиканский и первый по популярности телеканал Беларуси. 

В целом «Брутальную шляхту» можно охарактеризовать как хвалебный гимн польско-литовской шляхте, эталон перестройки (точнее перелома) народно-исторического самосознания белорусов и, в то же время, как манифест белорусской «новой шляхты» – прозападной элиты, плотно взявшейся за идеологию. Следует притом заметить, что одновременно сериал (особенно если не давать ему и подобным ему оставаться безответным) служит и блестящим сеансом саморазоблачения: он на всем своем протяжении наполнен противоречиями и ложью – причем не столько коварной, сколько абсурдной, – и комичным местечковым тщеславием. Сквозным смыслом сериала является и русофобия – с явным отвращением ко всему царскому и советскому – притом с явно выпирающим комплексом неполноценности (тем же ущемленным самолюбием и позорными амбициями). Вместе с тем, выпукло выступает намерение авторов и заказчиков «шедевра» (и их зарубежных советчиков и патронов) всячески разжечь им у белорусов гордыню, а самых успешных из «учеников» привлечь к ковке новой «элиты». Здесь со знанием дела задействованы нейролингвистические технологии: постоянно звучит западноевропейская средневековая музыка загадочно-манящих и многообещающих (то есть, тщеславящих) мотивов, периодически микрофон берет скрипка, которая, как известно, является не белорусским, а типичным еврейским музыкальным инструментом (в тон половине экспертов). 

Главное послание сериала, к которому постоянно возвращаются художники смыслов: какая прекрасная и элитарная была некогда «белорусская шляхта», пока не пришли проклятые русские и не украли «наше всё», забрав у него власть и заодно коварно лишив даже собственного названия, а посему, нам нужно вспомнить о «нашей шляхте», возродить её (в лице заказчиков сериала и подручной интеллигенции, включая авторский коллектив сериала и его экспертов) и передать ей максимально неограниченные властные полномочия. К этому остается прибавить только «когда мы избавимся, наконец, от этого колхозного президента, который даже не понимает, что мы на его же телевидении устраиваем ему Майдан», – и картина будет полной. При этом до последних минут сериала ни слова не говорится о том, что с XVII века «белорусская шляхта» говорила только на польском, была только католическая и никогда и нигде не называла себя белорусами – вплоть до конца XIX века, когда иного способа сохранения власти над простым белорусским народом у них не осталось. Очевидно, до последних минут не собираются заказчики «Брутальной шляхты» и говорить белорусам (и самому А.Лукашенко), что отнюдь не белорусскую «брутальную элиту» во благо Белоруссии выковывают они за бюджетный счет на главном телеканале страны. 

Уже в первой части можно найти логически завершенный пассаж, вбирающий в себя вкупе все лукавство, тщеславие и затаенные обиды заказчиков создателей идеологической бомбы: «Вот тут и начинает играть роль тот самый славный шляхетский гонор… После третьего раздела Речи Посполитой благодаря именно тем древним переписям белорусам, хоть и не многим, повезет отстоять свой статус или добиться хоть некоторого уважения при новой администрации. И никакими поляками они себя не признавали, несмотря на ярлыки: около 40% всей имперской шляхты по языку себя так и называли – белорусы» (Ч.1.: 14.10). На самом деле, невозможно найти ни одного (!) «гонорливого шляхтича», который бы назвал себя белорусом (равно как и такого сочетания у дореволюционных деятелей «национального возрождения»): появившиеся после поражения польского бунта 1863 года хлопоманы либо всячески скрывали перед народом (в том числе, в своей писанине) свою шляхетность, либо убеждали народ, что белорусскому крестьянину всегда было чудесно под польским шляхтичем, «пока не пришли москали». Как бы в подтверждение «белорусскости» шляхты, авторы, ничтоже сумняшеся, указывают, что «сам термин “шляхта” приходит к нам с территории Польши вместе с теми правами, которые часть шляхты Беларуси и Литвы получила от польской шляхты по итогам Городельской унии 1413 года» (Ч.1.: 16.26), и, более того, что «само понятие “шляхта” происходит от древненижненемецкого Schlaht – род, происхождение, порода» (Ч.1.: 15.16). Происходит оттуда, заметим, не только понятие, но и сам горделивый католический воинственно-праздный класс. 

Как же и при каких условиях у белорусов вдруг появилось такое польско-древнегерманское общественное образование? Ведь у них же было свое высшее сословие: «Как их только не называли в дошляхетную эпоху – наших рыцарей – дружинники…, отважные бояре. С последними у вас это не клеится. Но мы же пока ведем разговор про Древнюю Русь – на политической карте мира еще не возникло ВКЛ, мы не вступили в западный альянс, когда из Германии через Польшу подбиралось шляхетство, чтобы аттестовать панов-бояр» (Ч.1.: 17.07). Вот и открывается перед нами не только исток «древнебелорусской шляхты», но и идолы и чаяния новоявленной «суверенной шляхты»: вступить в западный альянс, получить аттестацию с ярлыком от германских учителей через Польшу вместе с самими учителями – в качестве надзирателей. Так как же выжала из собственного дома западнорусских бояр «белорусская шляхта»? «На законодательном уровне термин “шляхта” прописывается в 1529 году в Статуте ВКЛ, первой европейской конституции, правда, пока читаем через дефис “бояры-шляхта”. Вот вам и первое проявление “белорусской модели” – никакой шоковой терапии!… Правда, и со вторым, и с третьим Статутом шляхта – в авангарде» (Ч.1.: 22.25). Вот нам (если не считать, что сериал служит и посланием прозападной группировки во власти своим хозяевам) и откровенное прояснение планов «брутальных авторов» по мягкой дерусификации и вестернизации Белоруссии: через дефис, мягко, без шоковой терапии, с тихим копированием в национальное законодательство международных норм под видом якобы суверенного первого и неповторимого (вот удивились бы античные римляне «первой европейской конституции» в XVI в. по Р.Х.!). 

Кто же был тем «героем», который проложил путь шляхте из Германии через Польшу в Республику Беларусь? «Своему взлету шляхта обязана Ягайле, или наоборот: он – ей. Именно шляхта просит великого князя Литовского стать королем Польским… При Люблинской унии, когда и будет создана Федерация, белорусская шляхта под угрозой репрессий и конфискаций со стороны Короны, а польские войска будут контролировать наши территории, – их будет сдерживать Статут ВКЛ. А тогда королевой стала четвертая жена Ягайлы – Софья Гольшанская… Польская шляхта долго не хотела ее короновать, боясь эдакого “белорусского влияния”» (Ч.2.: 11.11). Тут и становится ясно, что и новая «белорусская шляхта» хочет сделать из своего тайного врага А.Лукашенко союзника и нового Иуду-Ягайло, прося того если не стать «королем Польским», то каким-нибудь иным путем сдав Белую Русь в руки Евросоюза и Госдепа. Не понятно только, на какой Статут надеется «белорусская шляхта» для защиты от репрессий и конфискаций и сдерживания их патронов, когда во время новой Люблинской евроассоциации польские войска будут контролировать наши территории (как ныне – украинские, которые также были оккупированы Польшей перед Унией XVI века)! Но «белорусское быдло» должно быть уверено, что, по логике Макеев-Воронецких-Якубовичей, эти репрессии и военный контроль является не чем иным, как «боязнью белорусского влияния»