Апология образа Императора Николая Александровича

К 150-летию со дня рождения Государя и 100-летию мученической кончины Царской Семьи. Часть 3 …
Часть 1Часть 2

Не Царь отрекся от народа, народ отрекся от Царя, продолжавшего свое служение Богу и Отечеству. Март 1917 года. Царская Гефсимания 

«Кругом измена, трусость и обман»

Из дневника Императора Николая II

от 2 марта 1917 года

«Болши сея любви никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя»

(Ин. 15:13)

С помощью блокады заговорщиками Царь фактически был отрешен от власти уже к 2 марта 1917 года. К этому времени Петроград и Москва были в руках восставших бунтовщиков, уже был сформирован незаконный Временный комитет Государственной думы во главе с предателем Михаилом Родзянко, узурпировавший функции правительства, под его контроль стали переходить министерства.

1 Марта на заседаниях Временного комитета Госдумы был согласован персональный состав Временного правительства во главе с князем Георгием Львовым, падшим наследником Рюриковичей. В тот же день, 1 Марта, Временный комитет Госдумы в качестве Временного правительства признали послы союзников – стран Антанты (Англии, Франция) и посол Северо-Американских Соединенных Штатов. На протяжении второй половины дня 2 Марта произошло окончательное отрешение Государя Императора Николая II от власти и в Петрограде было провозглашено Временное правительство. Железнодорожное сообщение перешло полностью под контроль этого неблаговерного, мятежного и масонского Временного правительства.

Святейший Правительствующий Синод Российской Православной Церкви, несмотря на предложение обер-прокурора Синода Николая Раева, отказался выступить против клятвопреступного бунта и попытаться вразумить народ, сохранив его верным Царю. Напротив, Синод вступил в контакт с Временным правительством и поддержал его.

Верховные органы управления государством – Царское Правительство и Государственный совет – оказались лишенными полномочий, а их члены в большинстве своем были арестованы или скрывались в подполье. Правительственные газеты – единственные в то время официальные СМИ – перестали выходить. Святейший Правительственный Синод, большинство митрополитов, епископов отказались выступить в поддержку Православного Монарха.

Но самое главное – все командующие фронтов и флотов (кроме адмирала Александра Колчака) во главе с начальником штаба Верховного Главнокомандующего Михаилом Алексеевым отказались исполнять присягу Государю и выполнять его приказы о подавлении бунта, а напротив, фактически поддержали Временное правительство. Лишь командующий Черноморским флотом адмирал А.В. Колчак воздержался от отправления телеграммы, призывающей Государя покинуть престол. Однако позднее и он принял присягу на верность Временному правительству и привел к ней Черноморский флот. Близкие родственники Царя Великий Князь Николай Николаевич – командующий Кавказским фронтом, Великий Князь Кирилл Владимирович – командир Гвардейского экипажа также по существу поддержали бунт.

Требовать отречения Государя лично в Псков прибыли представители Временного правительства Александр Гучков (октябрист, председатель Центрального военно-промышленного комитета) и депутат Василий Шульгин (бывший монархист). Лишенный заговорщиками генерал-адъютантами Николаем Рузским и Михаилом Алексеевым связи даже с Императрицей и Детьми, захваченный мятежниками в своем поезде в Пскове, Царь счел за благо вечером 2 марта 1917 года попытаться передать власть своему брату Великому Князю Михаилу, чтобы успокоить волнения, достигнуть мира внутри страны и возможности продолжения войны с грозным внешним врагом – странами «оси» – Германией, Австро-Венгрией, Османской империей, а самое главное – чтобы сохранить Православную Империю. Об этом свидетельствуют собственноручные записи в сохранившихся в советских архивах дневниках Императора и Императрицы-Матери на русском и стародатском языках, в подлинности которых нет оснований сомневаться[1].

О том, что Царь решил передать Престол брату Великому Князю Михаилу 2 марта 1917 года, пишут Царственные Мученики своим близким из заточения в Тобольске (эта переписка была сохранена и опубликована в эмиграции). Об этом говорится в подлинных воспоминаниях фрейлины Императрицы Анны Танеевой (Вырубовой), также написанных и изданных в эмиграции, и других первоисточниках, которым тоже можно вполне доверять.

Среди командующих армиями не нашлось открыто преданных и верных Императору генералов, кроме командующего Кавказской армией Николая Юденича и командующего 8-й армией Алексея Каледина. Среди командиров корпусов глубоко преданными были генералы граф Федор Келлер, Гусейн Хан Нахичеванский, Павел Мищенко, Михаил Дитерихс, Владимир Безобразов и некоторые другие, а уже среди командиров дивизий и полков большинство оставались верноподданными Царю. Но они были на фронте, далеко от Пскова, Петрограда и Москвы. К этим верным генералам и адмиралам и к их бойцам обращался Император в своем последнем приказе по армии от 8 марта 1917 года: «К вам, горячо любимые мною войска, обращаюсь с настоятельным призывом отстоять нашу родную землю от злого противника… Да благословит вас Господь Бог на дальнейшие подвиги и да ведет вас от победы к победе Святой Великомученик и Победоносец Георгий»[2].

Символично, что по слову Царя Великая Отечественная война закончилась в день Святого Георгия Победоносца, на Светлую Пасху, 6 мая 1945 года, когда германское командование первый раз подписало полную и безоговорочную капитуляцию (второй раз она была подписана в ночь на 9 мая в Потсдаме).

«В Петрограде безпорядки прекратились  лишь бы так продолжалось дальше».

Из дневника Императора Николая II 3 марта 1917 года

Чтобы сохранить Российскую Империю и русский народ, Царь сделал все, что было возможно, для подавления бунта и защиты России в продолжавшейся Мировой войне. Дальнейшее его активное сопротивление могло привести лишь к убийству заговорщиками Царя, Наследника и всей его Семьи и многих других из Рода Романовых (о чем свидетельствовали сами бунтовщики) и, как следствие, к немедленному развязыванию широкой братоубийственной гражданской войны между верными Царю и Православному Самодержавию войсками и бунтовщиками, а в результате – к полному и окончательному поражению России от Германии, разрушению Российской Империи и массовому кровопролитию в гражданской войне, которая началась бы уже в марте 1917 года, когда Германия была готова идти на Петроград и Москву, а не в августе 1918 года, когда сил у Германии уже не было. Да, большевицким правительством 3 марта 1918 года был подписан предательский и позорный Брестский «мир» с лишением России трети европейской территории и населения, но Царь повинен в этом не был. Да, масштабная гражданская война все равно началась, уже после убийства Царской Семьи. Царь и в этом не был повинен. Германия признала свое поражение перед Антантой в ноябре 1918 года, через 3 месяца после начала широкомасштабной гражданской войны, и тогда Германии уже было не до России. Своим жертвенным искупительным подвигом Царь-мученик Николай спас Россию и русский народ от окончательного разгрома, разорения и уничтожения и дал ему время на покаяние, то есть дал возможность нам, ныне живущим, и нашим детям и внукам возможность спасения на будущее время как православному боголюбивому народу[3].

3 марта 1917 года Великий Князь Михаил Александрович, не имевший ни каких-либо реальных рычагов управления, ни свиты (кроме единственного секретаря), ни верных войск, блокированный в Петрограде революционерами, грозившими немедленно уничтожить всех Романовых (во что было несложно поверить с учетом того, что в это же время бунтовщики в бочках жгли сотни жандармских и полицейских офицеров), не понял, точнее, не захотел понять шага Императора и не принял Царскую власть,

подписав составленный одним из руководителей кадетской партии Владимиром Набоковым текст «Манифеста» об отложении принятия власти до «Учредительного собрания».

В дневнике Императора Николая II от 3 марта 1917 года есть запись: «Оказывается, Миша отрекся. Его манифест кончается четыреххвосткой для выборов через 6 месяцев Учредительного Собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!» (Четыреххвостка – от названия плетки рабовладельцев, обозначает здесь всеобщее, прямое, тайное и равное голосование).

Несмотря на широкую публикацию 4 марта в революционной прессе так называемых «манифестов» об отречении Императора Николая II (который Царь в известном нам виде вряд ли подписывал) и Великого Князя Михаила, всем людям, знающим законы Российской Империи и правила Святых Отцов[4], было понятно, что эти «манифесты» ничтожны, как подписанные (даже если они были подписаны) под давлением и не соответствующие российскому законодательству. Об этой оценке «манифестов» с точки зрения верноподданных пишет в своих воспоминаниях товарищ Обер-прокурора Синода Князь Николай Жевахов. По закону Царь не мог отречься за Наследника Цесаревича Алексея, «манифесты» не прошли регистрацию Государственным Советом, не были опубликованы официально, Великий Князь Михаил не имел права передавать власть никому, никакому Временному правительству до принятия им самим Императорской власти, до восхождения на Престол, приведения войска, духовенства, всего народа к присяге ему как Царю и т.п.

Можно допустить, что не все подданные знали или догадывались о предательстве Государя высшим генералитетом, не все догадывались о давлении, оказываемом на него. Но то, что Великий Князь Михаил находился в захваченном бунтовщиками Петрограде, где на улицах резали, убивали и жгли полицейских, жандармов и армейских офицеров, и банды мятежников могли в любой момент разорвать и расстрелять всех Великих Князей Романовых, было известно не только всему Петрограду: об этом всей России писала «свободная пресса». Поэтому ни о какой добровольности Великого Князя Михаила в отказе от Престола речи не было, и это было очевидно всем грамотным людям, как и то, что Великий Князь Михаил, отказавшийся принять Трон, никакого права передавать власть Временному правительству не имел и не мог этого сделать, как не взошедший на Престол. Но даже если бы Великий Князь Михаил и занял престол, передать власть временному правительству он бы все равно не имел права, так как был жив Наследник Цесаревич Алексей, которого никто не мог лишить его статуса. Собственно, об этом прямо писал даже сам составитель этого «манифеста» лидер кадетов Владимир Набоков, указывая, что этот документ имел не правовую, а «нравственно-политическую природу».

Таким образом, по существу Закона, как светского, так и духовного, Императорская власть вновь возвращалась к Царю Николаю II. Важно отметить, что Император не передавал Царскую власть никому, кроме своего брата Великого Князя Михаила Александровича, отказавшегося принять ее. Временное правительство, как и последовавшее за ним большевицкое, так и остались нелегитимными.

В похожей ситуации в 1564 году Царь Иоанн Васильевич Грозный объявил, что уходит с Престола ввиду измены бояр. Он уезжает в Александровскую слободу вместе с личной охраной, казной и святынями. Жизнь в Москве замерла, прекратилась торговля, закрылись лавки, мастерские, конторы. Купцы, посадские люди, простой народ оставили привычные занятия. Весь народ был охвачен искренним страхом Божиим, все русские люди чувствовали, что они остались без данного Богом Защитника Царя и тем могли накликать на себя праведный Божий гнев. Народ буквально заставил бояр и высшее духовенство идти к Царю каяться и просить вернуться на Царство, а сами посадские люди и купцы выслали делегации в Александровскую Слободу. Царь Иоанн Васильевич Грозный вернулся на Престол и успешно Царствовал еще 20 лет, удвоил территорию России и не позволил иноземцам захватить русскую землю и разорить страну. Да, и в те времена желающих разодрать Россию и уничтожить ее по частям было предостаточно.

Увы, ни в 1917, ни в 1918 годах такого не произошло. Русский народ не понял, что стоит на пороге гибели. Народ, словно одурманенный, принял за чистую монету Российской государственности «манифесты» явно неправового характера, опубликованные в разных газетах с различающимися «шапками», да и частично разнящимся текстом. Более того, Правительствующий Синод ничтоже сумняшеся утвердил присягу «благоверному», а на самом деле масонскому (то есть нехристианскому) Временному правительству и привел к ней все духовенство России в том же страшном марте 1917 года. Несмотря на то что «манифестами» было заявлено о предполагаемом созыве Учредительного собрания для установления формы правления Россией, в своих постановлениях от марта 1917 года Синод уже именовал Царский Дом Романовых в прошедшем времени, как бывший. По указанию Синода было изменено чинопоследование Божественной Литургии – на проскомидии из четвертой просфоры больше не вынималась частица за Царя, Помазанника Божия и Царствующий Дом. Были изменены не только прошения на ектениях, но и исключена значительная часть тайной евхаристической молитвы. Из Богослужения убрали все упоминания Помазанника Божия! Оставшиеся верными Царю Митрополит Петроградский Питирим (Окнов) и Митрополит Московский Макарий (Невский) были насильственно отправлены на покой Временным правительством в первые же дни захвата власти[5]. И праведный гнев Божий не заставил себя ждать. Страна начала разваливаться и разрушаться вместе с армией уже при Временном правительстве, а в октябре власть захватили уже откровенные злодеи-большевики богоборцы, многие из которых участвовали и в февральском перевороте.

В январе 1918 года весь православный Петроград поднялся против безчинства большевицкого правительства, попытавшегося разорить и закрыть Александро-Невскую Лавру. Более полумиллиона православных прошли крестными ходами по Петрограду 21 января 1918 года, выступив против гонений на монашескую братию Лавры, по призыву Патриарха Тихона, Синода, Митрополита Вениамина Петроградского и многих священников. Богоборцы-большевики вынуждены были временно отступить.

Но ни одного массового выступления народа в защиту Царя, Наследника, Царицы, Царевен не было! Ни тогда, когда они были заключены в Александровском дворце с марта по август 1917 года, ни позднее, когда они пребывали в заточении в Тобольске или Екатеринбурге.

Еще в апреле 1917 года, до прихода большевиков к власти, Ленин заявлял: «Мы считаем Вильгельма II таким же коронованным разбойником, достойным казни, как и Николая II». Эти слова разошлись во многих газетах, можно было предположить, что эта угроза будет исполнена после прихода большевиков к власти. Но на защиту Царя никто не поднялся. Ни при февралистах, ни позже. Народ в целом безразлично отвернулся, оставив Святую Семью на поругание революционерам.

Да, многие русские люди переживали и молились за Царя, за Царскую Семью, желали их освобождения. Были много таких, кто желал восстановления Монархии, но никакой серьезной попытки освобождения Царской Семьи из заточения сделано так и не было. Лидеры монархических движений Владимир Пуришкевич, Василий Шульгин и другие предали Царя и Монархию еще до революции. А новых лидеров-монархистов в нужном качестве и количестве народ не выдвинул. Авторитарная диктатура Временного правительства, а впоследствии диктатура большевиков-богоборцев, жестко подавляла всех монархистов, строителей Святой Руси, вплоть до беззаконного убийства участников монархических движений, в которых богоборцы видели своих главных противников.

Ничего не попытался сделать для Царя и его Семьи и начавший свои заседания с 15 Августа 1917 года Поместный Собор Российской Церкви, в работе которого активно участвовали многие февралисты-клятвопреступники.

Не Царь отрекся от своего служения – народ отрекся от Царя.

Отрекшись от Царя Николая, не принял и назначенного им Наследника, Великого Князя Михаила.

Многие удивляются тому, насколько быстро разрушилось стоявшее тысячелетие Русское Царство, пережившее прежде множество тяжелейших испытаний и потрясений, но павшее немедленно после отрешения от власти Царя, Помазанника Божия.

Российская Империя разрушилась не при Царе, а лишь после отвержения народа от него!

 

Злодейское убийство Царской Семьи и их верных слуг в июле 1918 года. Царская Голгофа

«Быть может, необходима искупительная жертва для спасения России – я буду этой жертвой, да совершится воля Божия!»

Слова Императора Николая, произнесенные в беседе с Главой правительства Петром Столыпиным в 1909 году[6]

Царь и его Семья мужественно, смиренно и кротко, по-христиански претерпели незаконный арест и содержание под стражей сначала беззаконным Временным правительством, а потом большевиками-богоборцами. Главная просьба Царя и всей Царской Семьи к ее незаконным тюремщикам была – оставить их в России и дать возможность мирно жит